В начале июля журналистка Юлия Дудкина написала про травлю в школе . Потом Медуза опубликовала невымышленные истории о травле

Меня в школе не травили. Пару раз устраивали бойкот и еще какую-то дрянь, но как травлю я это не воспринимала. Притравливали других учеников, я часто вставала на защиту, но без драк. Вообще, даже не знаю, что бы я делала, если бы были физические контакты. Не умею драться, и бегаю медленно. 

Когда дочь училась во втором классе, травили ее одноклассника. А это, на минуточку, одуванчики 8-9лет. 

Хочу заметить, что взрослые (умные образованные) люди закрываются от слова «травля». Даже от слова «агрессия» закрываются. В представлении взрослых людей травля — это когда в туалете пинают ногами. А когда ребенок отказывается в день рождения конфеты одноклассникам нести, потому что «мам, ну вдруг они все откажутся» — это не травля, неееет. 

Вы что-то неправильно поняли. 

Давайте разберемся, почему он так думает. 

Может быть он что-то не понимает?

А почему другие дети его не воспринимают?

Да потому что он... 

В абстрактной ситуации мы все прекрасно знаем, что жертва не виновата. На практике, когда подключились взрослые (повторю: умные образованные) мальчик стал «паршивой овцой», родители мальчика стали «ненормальными истеричками», семья стала «странной» и прочая и прочая. 

Послушайте, но мальчик не виноват. Мальчику плохо в коллективе. Это дети, наши дети, наши с вами, мать вашу, дети устроили всё вотэтовот. 

Да наши-то дети прекрасные! А мальчик сам виноват, что наши прекрасные дети его не любит. И вообще это именно мальчик виноват в том, что наши прекрасные дети стали немножечко злобными. Так-то они прекрасные, но вот в отношении этого странного мальчика стали злобными. Мальчик во всем и виноват. Поделом ему, пусть посидит в (своем петушином) углу и подумает. Ведь может же этот мальчик хотя бы думать? Или он совсем отсталый?

Я сейчас не придумываю и не сгущаю краски. Развитие реальной истории я наблюдала в течение двух недель. От искреннего сочувствия всего родительского коллектива до вынесения  «приговора» и ребенку и родителям ребенка. 

Только единицы из взрослых обратились к себе, к своим детям, поддержали родителей этого самого мальчика. Но этак, знаете, лично. Не выступая супротив общего хора обвинителей. 

Для написания своего текста Юлия Дудкина встречалась не только с бывшими одноклассниками, но и со взрослыми, которые были или могли бы быть при описываемых ситуациях. И в этих историях я прочла то же самое отрицание. 

И если бы полтора года назад я не видела всего этого изнутри, я бы решила примерно так «какие странные, какие малодушные люди попались девушке на пути». Но, боюсь, это массовое явление. 

Незадолго до той истории мне попалась книга Кристин Аудмайер «Все на одного». Норвжеский психолог обращается к психологии жертвы, к психологии агрессоров, описывает и участие взрослых. Когда я читала, все казалось абсолютно логичным, очевидным для всех необходимость помощи ребенку. На практике же... 

«Не бывает трудных детей, бывают дети, которым трудно» 

Buy for 200 tokens
Buy promo for minimal price.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened